Пучков Владимир Юрьевич

Пучков Владимир Юрьевич

Литература Автор  Владимир Пучков Вторник, 26 Апрель 2016 00:00 размер шрифта уменьшить размер шрифта увеличить размер шрифта
Оцените материал
(12 голосов)

Владимир Юрьевич Пучков  вырос, учился, живет и работает в Николаеве. По образованию – учитель, по профессии – журналист (окончил филологический факультет НГПИ и отделение журналистики высшей партийной школы в г. Киеве.

Работал в редакции молодежной газеты «Ленинское племя», преподавал в школе, заведовал отделом культуры николаевской областной газеты «Южная правда». С 1994 года - главный редактор газеты "Вечерний Николаев". Заслуженный журналист Украины.

Как поэт начал публиковаться в конце 60-х. Всесоюзный дебют – в журнале "Юность" в 1973 г. Первая книга "Азбука музыки" вышла в 1984 году, тогда же был принят в Члены Союза писателей. Автор книг "Парусный цех" (1988), "Видимо-невидимо"(1989), «Вечерний чай» (1999), "Штрафная роща" (Николаев, 2005), "На стыке моря и лимана" (2009). В соавторстве с поэтом Дмитром Креминем в 2009 г. подготовил и издал книгу взаимопереводов "Два берега" (на русском, украинском и английском языках). Стихи, поэмы и переводы Владимира Пучкова печатались в журналах "Юность", "Радуга", "Дружба народов" и др.

В.Пучков – заслуженный журналист Украины, председатель городского Благотворительного Фонда «Николаев - 2000». Член Союзов писателей Украины и России.

 

 

***

Пахнут ночи дымом и черешней,
вздрагивают теплые мостки,
плавают в лимане почерневшем
фонарей размытые желтки.

Тополя покрыты именами
перекрестков наших и годов,
и на память связаны над нами
узелки трамвайных проводов.

Я не стану делать путь короче –
торопиться надо было днем...
Ах, какие медленные ночи
в пыльном Николаеве моем!

Заспешил автобус на ночевку,
на Слободке вздрогнули сады –
и звезда упала за Терновку,
никому не причинив беды.

 

***

Прощание в аэропорту 

Той весной мы расстаться решили.
Я сказал тебе: "Зла не таи..." -
но меня очертаний лишили
набежавшие слезы твои.

"Успокойся, – шепнул я, – опомнись,
все, что было, тебе отдаю,
и повинною нежностью полнюсь,
и добра от тебя не таю".

Ты в ответ засмеялась негромко:
"Не о том, не о том говорим..."
Исчезает последняя кромка
между мною –
                     и небом твоим.

***

 Вечерний чай  

Эти губы выстудила стужа,
хоть на них помады яркий след.
Здесь по объявлению ищет мужа
женщина, которой тридцать лет.

У соседок дети, кухня, стирка –
кооперативный домострой,
а ее высотная квартирка 
дышит неподвижной чистотой.

Я сижу, отважен и случаен,
глупо улыбаюсь ей в ответ, 
и меня поит цветочным чаем 
женщина, которой тридцать лет.

Дивную вытягивает шею,
легкую цепочку теребя. 
Что мне делать, если рядом с нею 
я мальчишкой чувствую себя?

Мы на блюдце стряхиваем пепел,
с карточки волнуется родня…
Сосчитаем, сколько мертвых петель
бабочка опишет у огня.

До чего глотки густы и сладки,
и грустней игры на свете нет,
как сама с собой играет в прятки
женщина, которой тридцать лет.

***

Песенка о лыжной прогулке 

– Прощайте! – и пальцы разжались. – 
Я больше сюда не приду... 
От камешков тихо рождались 
круги в студенистом пруду. 
Обоих разлука знобила, 
лыжня начинала разбег. 
– Я вас никогда не любила. 
– А я не забуду вовек.

“Прощайте!..” Но волны упруго 
не прочь уходили, а вспять, 
они проницали друг друга, 
и пальцы сплетались опять. 
Летели снежинки, некстати 
касаясь оттаявших век... 
– Я вас не любила, оставьте!.. 
– А я не забуду вовек.

Не хмурь напряженные брови, 
трезвящего снега лизни! 
Как две сумасшедших любови – 
шли две параллельных лыжни. 
Наверно, ослабло крепленье, 
а может, дохнуло весной – 
припали они на мгновенье 
друг к другу под старой сосной. 
И эхо рвалось в круговерти, 
и варежкой падало в снег: 
– Я вас не любила, поверьте!.. 
– И я... Не забуду... Вовек...

***

Письмо 

В меру оснащен и независим,
незаметно убыстряя шаг,
я живу, не получая писем –
частных, не по службе, просто так.

Мир со мной общителен и ласков:
ломятся за тридевять земель
деловые отпечатки факсов,
виртуальные шрифты e-mail.

Но живое слово человечье
просится с душой побыть в ладу –
лугом, спотыкаясь о наречья,
речь вести, как лошадь в поводу.

Сопричастным вздохом заплетая
мысли нарождающийся путь,
в паузе, где дремлет запятая,
перышко в чернильницу макнуть.

И судьба аукнется, поверьте! –
задохнувшись, прилетит само
в рукописном розовом конверте
женское душистое письмо.

Понравилось? Поделитесь с друзьями!
Прочитано 2209 раз Последнее изменение Воскресенье, 01 Май 2016 10:25
Другие материалы в этой категории: « Аркадий Геннадьевич Суров

Видео блог

Отдых

Разработка сайта - JOHNNSOFT Студия рекламы Жоры Дорфмана